Законы Хаммурапи


...

Я — Хаммурапи, царь справедливости, которому Шамаш даровал правду! Мои слова отменны, мои деяния не имеют равных! Только для неразумного они — пустое, но мудрому они созданы для соблюдения.

Законник Хаммурапи.



Расположение законов внутри групп и переход от группы к группе осуществляется по принципу ассоциации. Так, первая группа норм (п.1 - 5) устанавливает кару за важнейшие правонарушения: ложные обвинения в убийстве или чародействе, лжесвидетельство и «изменение» судебного решения судьёй. Следующие статьи (п. 6 - 25) посвящены охране собственности царя, храмов, общинников и царских людей. Последний параграф этого раздела касается противоправного завладения чужим имуществом. Поэтому следующий раздел (п.26- 41), касающийся имущества полученного от царя за службу, начинается с параграфа, согласно которому воин, не пошедший в поход или пославший вместо себя наёмника, подлежит смертной казни (не за “ дезертирство “, как обычно считают, а за то, что, не выполнив своих обязанностей и утратив тем самым право на служебный надел, продолжает им пользоваться, т. е. как бы за “ кражу “). Последний параграф этого раздела касается вопроса о противоправном использовании чужого поля, а п.42 (первый в следующей группе) - тоже об использовании чужого поля, но в другом аспекте. Эта четвертая группа норм (п.42 - 88) регулирует операции с недвижимостью и ответственность за правонарушения, касающиеся этого имущества.
Дальнейшие разделы посвящены следующим нормам:
п.89 - 126 - торговые и коммерческие операции.
п.127 - 195 - семейное право.
п.196 - 214 - умышленные и неумышленные телесные повреждения.
п.215 - 282 - операции с движимым имуществом, включая наем имущества и личный наем (эти два вида правоотношений вавилонские юристы рассматривали как один).
Законник не может считаться всеохватывающим. В нем не упоминаются многие государственные и религиозные преступления, основные виды убийства и др. Наказания за них были, по-видимому, столь обычными в практике, что Хаммурапи счел излишним говорить о них в своем кодексе. Главными источниками кодекса были судебные решения самого Хаммурапи и высших судов вообще.






Угрозы для плодородия месопотамских земель представляли и сильные ветры из района пустынь, приносившие тучи песка. А ветры, дувшие с персидского залива, гнавшие на берег большие волны и поднимавшие уровень воды в Тигре и Евфрате, могли привести к сильным наводнениям. Только на севере Месопотамии можно было рассчитывать на естественное орошение (дожди, таяние снегов), но и там устраивались колодцы, бассейны и проводились небольшие каналы, что гарантировало снабжение полей водой.
Во времена Хаммурапи наблюдалось расширение посевных площадей (освоения залежных и целинных земель). В значительной степени это достигалось за счет расширения ирригационной сети по всей стране. Специальные чиновники обязаны были строго следить за состоянием больших и малых каналов. В Законах Хаммурапи четыре статьи специально предусматривают наказания за различные случаи небрежности или невнимательности земледельца-общинника к оросительным сооружениям на своём участке (п.53, 54, 55, 56). В случае их прорыва и затопления поля соседей он должен был возместить ущерб, о чём говорится в п.53:
" Если человек поленится укрепить плотину своего поля и, вследствие того, что плотина не была укреплена им, в его плотине произойдет про- рыв, а водой будет затоплена возделанная земля общины, то человек, в плотине которого произошёл прорыв, должен возместить хлеб, который он погубил ".
В противном случае его имущество и его самого продавали в возмещение соседям ущерба (п.54):
" Если он не может возместить хлеб, то должно отдать его и его движимое имущество за серебро, и это серебро должны разделить между собой люди возделанной общины, хлеб которых унесла вода ".
Важным своим деянием вавилонский царь считал проведение грандиозного канала, названного " Рекой Хаммурапи ", о котором говорилось, что это богатство народа, приносящее, " изобилие воды Шумеру и Аккаду ".
По весне воду из резервуаров или прямо из реки на 2 - 3 дня выпускали на поля, чтобы земля стала влажной и мягкой. После смягчения земли её спускали. Весь этот процесс подготовки земли был достаточно сложен, учитывая уровень техники того времени, и поэтому нередко происходили крушения дамб, что могло привести к весьма печальным последствиям, так как сев происходил не одновременно и, в результате крушения дамбы при подготовке земли одним общинником, могла быть залита уже подготовленная и засеянная земля другого общинника. Вероятно, это случалось достаточно часто, потому Законы Хаммурапи и установили наказание за халатное отношение к ирригационным сооружениям (см. выше).
После спуска воды на поле выпускали волов, у которых копыта были замотаны тряпками. Волы, гуляя по полю, разрыхляли землю и, одновременно, вытаптывали сорняки. Затем мотыгами рыхлили землю и сеяли. В летние месяцы вода для полива доставлялась на поля по небольшим каналам или с помощью деревянных ведер, множество которых было найдено археологами на месопотамских полях.
Урожай жали серпами, причем в сборе урожая участвовали, в основном, женщины. После сбора происходила молотьба - зерно разбрасывали по полю и ездили по нему повозками или специальными салазками с заострёнными концами. После этого веяли и мололи. Наиболее популярной культурой для выращивания в Месопотамии был ячмень и кунжут.
Как уже говорилось, в Месопотамии были достаточно неблагоприятные условия для ведения сельского хозяйства и, вследствие этого, земля ценилась очень высоко, вплоть до того, что были установлены специальные наказания за её порчу (п.42, 43, 44). Например, в п.43, направленном на арендаторов, говорится:
" Если он не обработает поля и бросит его, то он должен отдать хозяину поля хлеб, как его соседи, а поле, которое он бросил, должен вспахать, взборонить и вернуть хозяину поля ".
Другие две статьи имеют примерно такое же содержание. И они были написаны вовсе не для борьбы с тунеядством, а для сохранения плодородия почв, так как из-за жаркого климата земля быстро засыхала и если её не обрабатывать постоянно, то она теряла свои качества и, таким образом, после этого арендатора-тунеядца эту испорченную землю было очень трудно опять отдать в аренду, а это уже означало сокращение земельного фонда, что для такой аграрной страны могло иметь негативные последствия, особенно если бы это происходило в массовых количествах.


" Если человек даст садоводу поле для насаждения сада, а садовод насадит сад и будет растить сад в течение 4-х лет, то на пятый год хозяин сада и садовод делят между собой поровну; хозяин сада должен выбрать и взять свою долю первым."
А на случай недобросовестного выполнения своих обязанностей со стороны садовода вводились статьи, карающие столь нехорошее деяние. Например, в п. 61 говориться о том, что та часть сада, которая осталась невозделанной при разделе должна войти в долю садовода. В случае же полного невыполнения своих обязанностей садоводом действовала статья под номером 62, гласящая, что и в этом случае садовод должен выплатить арендную плату полностью и к тому же эту землю, перед тем как отдать хозяину, должен обработать (это правило не распространялось только на целинные земли).


Жрицы-надитум, по-видимому, сравнительно мало обремененные культовыми обязанностями, занимались также частной хозяйственной деятельностью (через братьев или нередко через агентов, так как свобода их передвижения за пределами обители была ограничена). Эта деятельность нисколько не изменилась и после того, как вся обитель вошла в состав царского хозяйственного сектора, а ее люди стали царскими слугами. Почти все надитум происходили из богатых фамилий, среди них и царевны. Освобожденные от мук деторождения в антигигиенических условиях и от домашних забот, они, бывало, доживали до глубокой старости, а свой достаток передавали приемным дочерям (не обязательно из родственниц), которые тоже должны были принять сан надитум. При вступлении в обитель надитум получали приданое в виде кольцевидных слитков серебра, дальних предшественников монеты. За время жизни в обители они приобретали частную собственность и сдавали в наем поля, дома и финиковые плантации, давали в рост серебро, а также участвовали в торговле.



Остальные пункты регулируют отношения между тамкаром и шамаллумом. Помимо денег тамкар мог дать шамаллуму любое движимое имущество для продажи (п. 104). В этом случае шамаллум должен был отдать тамкару всю выручку и получить у него документ с печатью.
Нарушение доверия в ЗХ рассматривалось как очень тяжкий проступок и каралось соответственно, что и нашло свое отражение в параграфах 106 и 107, предусматривающих случаи спора между шамаллумом и тамкаром. Так если шамаллум взял у тамкара серебро и затем отпирается в получении этого серебра, то тамкар должен был изобличить его перед богом и свидетелями, и шамаллум был обязан вернуть взятое серебро в троекратном размере (п.106). Если же тамкар совершал аналогичный поступок против своего шамаллума, то он подвергался еще более тяжкому наказанию: он обязан был вернуть серебро шамаллуму в шестикратном размере (п. 107)



В ЗХ имеется также и ряд других статей, направленных на ограничение ростовщичества и защиту свободных общинников от злоупотреблений со стороны кредиторов. Так, устанавливается предельный размер ссудного процента: 33% с хлеба и 20% с серебра (п. 89).Кредитор, взыскавший более высокий процент, " теряет то, что дал " (п. 91).
Определена также ответственность кредитора за всякого рода мошеннические махинации при расчетах (п. 92 - 94), причем в некоторых случаях спорная сумма могла быть взыскана с недобросовестного кредитора
в двойном размере. Должник имел право расплачиваться с кредитором любыми материальными ценностями, а не только теми, которые взял в долг (т. е., например, зерном вместо денег и т. п. - п. 96). Самоуправное изъятие имущества в счет долга карается утерей прав на получение долга с возвращением должнику всего изъятого (п. 113).
Законы содержат также статьи, ограничивающие долговое рабство, по которым свободно рожденный человек, отданный в долговую кабалу или проданный в рабство, подлежит освобождению через три года (п. 117). Характерно, что ЗХ избегают употреблять термин " раб " по отношению к таким людям. В старовавилонский период для обеспечения уплаты долга существовал особый институт непутум " заложников ".
Хаммурапи в качестве кредитора указывает лишь тамкара, а это наводит на мысль о том, что именно они и были главными ростовщиками. Однако это не значит, что другие свободные общинники не могли заниматься ростовщичеством, просто они, наверное, занимались этим гораздо реже чем тамкары.
Тут же речь идет и о торговых и кредитных сделках содержательниц питейных домов (п. 108 - 111). За обвешивание они караются " женской " смертной казнью - утоплением.
Казнь грозила им и в случае, если они не донесут о сговоре между посетителями их заведений с целью совершения преступления (п. 109).
Законы показывают, что Хаммурапи стремился несколько облегчить положение задолжавшей свободной бедноты и ограничить ростовщичество. С одной стороны, это можно рассматривать как мероприятия, предпринятые в русле его общей экономической политики; с другой же - здесь явно прослеживается попытка Хаммурапи расширить социальную базу, на которую он мог бы опереться. Но также ясно, что его законы о ростовщиках носили половинчатый характер и никак не могли решить вопрос о кабальных займах, который начал вырастать в главную проблему эпохи. Положения о недействительности заемных сделок на условии процента выше 1/3 основной суммы носили явно утопический характер: человек, чья семья и хозяйство гибнут, не станет отказываться от предлагаемого ему займа или доносить на недобросовестного кредитора, если рискует более никогда не получать взаймы. К тому же, как уже было сказано, основными ростовщиками были царские чиновники (те же тамкары), а также храмы, и апеллировать от одного бюрократа к другому было бы явно безнадежно. Закон об освобождении заложника на четвертый год тоже не решал никаких проблем: заложник уходил от кредитора тем же неимущим
бедняком, каким к нему попадал, и ему предстояло либо сейчас же вновь идти в кабалу, либо прибегнуть к " защите " царского или храмового хозяйства.



Рабы мушкенумов пользуются, подобно дворцовым рабам, известными привилегиями (например, раб мушкенума или дворца мог вступать в брак со свободной женщиной - п. 176). Следует заметить, что царские служащие высших (а иногда и средних) категорий никакой социальной принадлежности не испытывали, ибо наряду с большими служебными наделами владели (или, во всяком, в принципе случае могли владеть) также участками общинной земли, да и пожалованной от царя землей могли распоряжаться достаточно свободно. По этим причинам они относились к авилумам. Следовательно, мушкенумами в точном смысле этого слова были только царские служащие низших категорий. Они вербовались из людей, по тем или иным причинам утративших связь с общиной (разорившиеся, изгои, беглецы), а также осевших на землю членов пастушеских племен, пришельцев и т. п. Вероятно, часть из них была потомками людей шумерской эпохи. Естественно, что на таких людей свободные общинники смотрели свысока, а доля мушкенумов считалась весьма незавидной. Позже в Новоассирийский период, этот термин означает просто " бедняк ". С таким значением оно попало позже и в арабский (мискин)
язык.
В некоторых случаях субъектом права могла быть и женщина, прежде всего, если она - жрица. В отношении имущественных прав жрицы почти ничем не отличались от мужчин. Замужняя женщина тоже могла иметь в некоторых случаях отдельное от мужа (полученное из отцовского дома) имущество (п. 150) и обезопасить себя от ответственности за его долги, сделанные до женитьбы (п. 151). Известными имущественными правами пользовалась также и вдова: она получала свое приданое и вдовью долю, если муж дал ее ей. Если же муж при жизни не оставил супруге вдовьей доли, то она получала из наследства долю, подобную доле одного наследника. В любом случае она могла и дальше жить в доме своего мужа, правда не могла распоряжаться им, " отдавать за серебро ". Причем ее дети не могли насильно выселить ее из дома (п. 171 и 172).
Дети обычно становились полноправными лишь после смерти отца и наследования семейного имущества. ЗХ и здесь тоже вносят некоторые правовые особенности: так, отец мог лишить сына наследства, если тот дважды совершил тяжкий грех против него (п. 168 и 169).
Отец также мог признать детей от рабыни своими собственными детьми, со всеми вытекающими отсюда правами. После смерти отца они получали свою долю наследства наравне с законными детьми, но даже если он их таковыми и не признавал, они после его смерти все равно получали свободу и их мать тоже, правда в этом случае они уже не могли претендовать на наследство (п. 170 и 171)
Известны случаи, когда престарелые отцы при жизни передавали детям
свое имущество в обмен на обязательство со стороны детей выдавать отцу, пока он жив, определенное содержание. Такие же договоры заключали иногда со своими детьми и матери, очевидно, передавая им свою " вдовью долю " (свое приданое, а также, если были, подарки мужа).
Весьма интересно и важно, что в этот период некоторые остатки правоспособности сохраняют также и рабы. Так, за оскорбление действием, нанесенное свободному, раб карался только по суду (п. 205).
Таким же образом карался раб, оспаривающий свое рабское положение
(п. 282). В более ранний период известны судебные процессы, в ходе
которых рабы пытались отстаивать свою свободу. Как правило, они их проигрывали. Видимо, и теперь раб мог, по крайней мере теоретически, оспаривать свое рабское состояние в суде, но проигрыш процесса уже грозил ему наказанием. Интересно, что в обоих случаях наказание назначается по суду (вместо непосредственной внесудебной расправы со стороны хозяина) и, будучи мучительным и позорным, вместе с тем не снижает ценности раба как рабочей силы.
Субъектами права могли быть по современной терминологии, не только физические лица, но и лица юридические - храм и дворец (т. е. государство). И в этом отношении ЗХ далеко опередили не только свою, но и дальнейшие эпохи. Правда, практика была здесь не всегда вполне последовательная.
Всякий царский служащий или работник владел землей из дворцового фонда, в зависимости от выполняемой им службы. Однако царь мог в любое время отнять такую землю у владельца или заменить ему один надел на другой. В случае смерти владельца земля не переходила по наследству, если на наследника нельзя было возложить ту же службу (илькум); однако по мере того как во множестве случаев эта земля все же переходила к сыну владельца и так как администрация редко считала нужным менять условия землепользования, то надельная земля со временем все более становилась прочным достоянием владельца и его семьи (п. 27 - 29, 31 - 32).





В письмах этого времени эта земля часто называется, так же как собственная земля, " владением отцовского дома " (цибит бит-абим). Тем не менее земля эта, а также дом и огород, расположенный на ней, не могли отчуждаться по произволу владельца (п. 35 - 38).
Статья 38: " Редум, баирум или приносящий доход не может отписывать из поля, сада или дома, связанных с его повинностью, своей жене или дочери, а также отдавать за свой долг ".
Степень свободы распоряжения надельной землей из царского фонда была различной для членов администрации, крупных ремесленников, жриц (жрецы в ЗХ не упомянуты; судя по тому, что жреческие должности могли распродаваться по частям, служба жреца обычно оплачивалась серебром или натурой) и т. п., которые могли отчуждать эту землю, с передачей покупателю своей службы (п. 40).
Из числа лиц, имевших служебные наделы из царского земельного фонда, в Законах Хаммурапи особое внимание уделяется воинам. Государство Хаммурапи опиралось не столько на ополчение свободных, сколько на постоянное войско (воины получали от царя за службу наделы земли). Это способ довольствования воинов был наиболее удобным для создания профессионального войска в условиях господства в основном еще натурального хозяйства и наличия большого фонда царской земли. Такое войско было независимо от местных общинных влияний и служило наиболее надежным оплотом единства государства и деспотической власти. Чтобы сельскохозяйственные работы не отвлекали воина от службы, существовал институт " подсобников ": воин брал в товарищество другое лицо, обычно воина же, младшего по чину или сроку службы; они по очереди занимались и сельским хозяйством, и повседневными воинскими обязанностями. Однако наем постороннего лица воином взамен себя для участия в военном походе карался смертью и передачей воинского надела нанятому (п. 26). Также и воинский командир, принявший наемника или использовавший воина или членов его семьи не для воинской службы, подлежал смертной казни. Таким образом, закон защищал воина от злоупотреблений со стороны его командира и от эксплуатации им его в своих интересах, что, конечно, противоречило бы стремлению государства поддерживать боеспособность армии (п. 33 - 34).
Царская земля под воинскими наделами полностью исключалась из оборота; лишено было законной силой всякое частноправное распоряжение землей воина (продажа, обмен, отнятие за долги и т. д.). Всякая сделка относительно земли воина считалась ничтожной и приобретатель этого участка " терял свое серебро " (п. 35 - 38, 41). Правило это действительно проводилось в жизнь. Вернувшемуся из плена воину был обеспечен его надел (п. 27), а в случае гибели воина его надел передавался его совершеннолетнему сыну, если же совершеннолетнего сына не было, то жене воина с детьми выдавалась треть надела на пропитание (п. 29).
Государство действительно заботилось о своих воинах, так, например, тамкарам вменялось в обязанность выкупать за рубежом пленных воинов и если у его семьи не хватало средств для возмещения выкупа агенту, то эти расходы возмещал местный храм или, в крайнем случае, казна (п. 32).
Высшая группа держателей царской земли - тамкары, жрицы-надитум, представители администрации и крупные мастера ремесленники не были обязаны пожизненно нести службу (которая к тому же в ряде случаев за
менялась денежными взносами): они могли в любой момент продать свой надел вместе с обязанностью служить по данной должности и, возможно, также поэтому не охватывались понятием " мушкенум ", а считались авилумами, как и граждане общины не связанные с царем или храмом. Размеры их наделов составляли от 12 до 75 га; они, несомненно, принадлежали к классу рабовладельцев. Если (как чаще всего и бывало) им трудно было по характеру своей службы отлучаться для личного участия в работах на наделе, они сдавали его в аренду; иначе же вели хозяйство самостоятельно с помощью дополнительной рабочей силы - наемников, должников и, конечно, собственных рабов. Любопытно, что арендная плата (рента) частного арендатора называлась тем же термином, что и натуральный побор с работников, сидевших на царской земле, - бильтум или миксум. Очевидно, отношения арендодателя с арендатором мыслились как аналогичные отношения между царем и людьми, работавшими на него за надел, хотя первые заключали между собой договор как равные стороны, а зависимость работников от царя определялась в значительной степени произволом царской власти.





Царские служащие и ремесленники средней категории получали наделы размером 9 - 12 га; надел война обычно составлял 12 га; по мере возможности и они применяли рабский труд, а также прикупали или приарендовывали землю.
Служащим царя не возбранялось приобретать частную землю из общинного фонда (п. 39):
" Из поля, сада и дома, которые он купил и приобрел, он может отписывать своей жене и дочери, а также отдавать за свой долг ".
Большинство служащих высшей и даже средней категории так и делали. Глава индивидуальной семьи мог иметь в своем частном владении участок на общинной земле размером от 1 до 60 - 80 га. Хотя в ЗХ об этой земле и ее собственниках почти ничего не говорится, но из частноправовых документов видно, что она существовала и временами отчуждалась. Собственники такой земли должны были выставлять людей на общегосударственные повинности и платить налог.







Штраф в виде взыскания многократной стоимости похищенного был равнозначен смертной казни. Заведомая непосильность таких штрафов, как например тридцатикратная стоимость похищенного из дворца или храма вола, ладьи и прочего, предполагала неизбежную смерть преступника. Величина штрафа (так же как и тяжесть членовредительских наказаний) зависела от социального положения преступника и потерпевшего.
Если попытаться как-то систематизировать все составы преступления, закрепленные в ЗХ, то следует прежде всего выделить так называемые преступления против личности. Это – умышленное или неумышленное убийство (убийство женой мужа, неудачная операция врача, повлекшая смерть больного, доведение до смерти голодом должника в доме кредитора и т.д.), телесные повреждения, оскорбление словом и действием, ложные обвинения, клевета и т.д.
Другую группу составляли преступления против собственности. Воры и покупатели краденого у частных лиц сурово наказывались, но особо охранялась, как уже говорилось, собственность дворца или храма. Вопреки общему правилу такой состав преступления как посягательство на собственность дворца или храма был сформулирован в статье 6 ЗХ в абстрактной форме. « Если человек украдёт достояние бога или дворца, то этого человека должно убить; а также того, кто примет из его рук украденное, должно убить».
К имущественным преступлениям, кроме кражи и грабежа, относились снятие с раба его знаков рабства (п. 226-227), мошенничество корчемницы или тамкара в отношении заимодавца (ЗХ, п. 90-95, 108), повреждение и уничтожение чужого имущества, в частности затопление по нерадивости чужого поля водой из своего арыка или плотины (ЗХ, п. 53-55), потрава поля скотом (ЗХ, п. 57) и пр.
Третья группа – это преступления против семейных устоев: кровосмешение, неверность жены, её распутное поведение (ЗХ, п. 129, 133, 143), изнасилование (ЗХ, п. 130), похищение и подмена ребёнка, бегство женщины от мужа, укрывательство беженки, увоз замужней женщины и другое. При определении наказания за эту группу преступлений учитывалось не только социальное положение преступника и потерпевшего, но и их пол, семейный статус.
Несомненно, жестокость в отношении человека, совершившего преступление, в Вавилонии была обыденностью. ЗХ не разделяли преступления, каждая статья предусматривала наказание за конкретное деяние. Уголовное право было примитивным.
Из ЗХ видно, что в стране существовало социальное неравенство и закон (на практике) служил интересам богатых


8, 9 – Владимиров Б. Н. Всеобщая история гос-ва и права.
10 - Жидков, Крашенинникова История гос-ва и права зарубежных стран.
11, 12, 13 - Артемов В. В. Всемирная история: вопросы и ответы.
14 - Жидков, Крашенинникова История гос-ва и права зарубежных стран.
15 - Артемов В. В. Всемирная история: вопросы и ответы.
скачать dle 11.0фильмы бесплатно
загрузка...

Внимание! Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.